Домой Литературное обозрение Литературное обозрение №1: «Собачье сердце» М.А.Булгакова.

Литературное обозрение №1: «Собачье сердце» М.А.Булгакова.

Литературное обозрение №1: «Собачье сердце» М.А.Булгакова.

Дорогие друзья!

Хотим сообщить, что «Библиотека соотечественника» открывает новый раздел — «Литературное обозрение».

В повести Михаила Афанасьевича Булгакова, на мой взгляд, поднимаются две темы: тема ответственности Творца за своё творение и тема природы человека. В роли Творца в повести представлены профессор Преображенский и молодая советская власть. Профессор Преображенский создаёт человекоподобное существо путём пересадки гипофиза балалаечника Клима Чугункина, убитого в поножовщине, псу Шарику. Но профессор отказывается от отвественности за своё творение, Шарикова. Он никак не занимается своим творением, из-за чего низменная, животная натура Шарикова берёт верх — и в этом есть вина Преображенского, принявшего созданное им существо, как должное. Другой «творец» — это советская власть, представленная, иносказательно, в лице Швондера. Несмотря на свою вульгарность и глупость, Швондер неплохо управляет жилотоваществом. Да, профессор Преображенский возмущается, что новые жители «Калабухова» воруют калоши, зачем-то убрали ковёр в парадной, развесили сушится мокрое бельё — но Профессор забывает что эти люди раньше в лучшем случае жили в рабочих бараках, и не обладают тем же уровнем личной бытовой культуры, что и Филлип Филиппович. Да, Швондер во многом отвественнен в плане дальнейшео «оскотинивания» Шарикова — но он хотя бы занимается им, пытается достать ему жильё, вписывает на его имя документы, находит ему работу во 2-ом Отделе Очистки… Но Преображенский не даёт Шарикова (которого, вообще-то, вроде как должен воспитывать именно он, Филлип Филлипович) возможности стать вполне человеком. Он и Борменталь пытаются его убить, а потом проводят обратный эксперимент, сделав Шарикова Шариком. Если один творец (Преображенский), не сумев обуздать творение, фактически его уничтожает, то второй творец (Швондер) пытается (пусть неуклюже и неудачно) сделать из Шарикова что-то путное. Творец-Преображенский (интеллигенция, отображающая старый, отживающий своё мир) пытается держать пса-Шарикова (люмпенизированный пролетариат) в узде, а когда у него это не получается — пытается его уничтожить. Творец-Швондер (РСФСР) берётся за люмпена Шарикова; да, нельзя сказать, что Швондер не использует Шарикова, его мотивы не бескорысны — но он хоть пытается сделать из замордованного животного с ошпаренным боком человека.
Преображенский изначально относится к Шарикову как к животному и презирает его, а Швондер видит в нем человека.
Мне кажется, что автор имел в виду то, что не некоторые слои общества — Шариковы — заведомо похожи на дворовых собак; именно влияние революционных процессов в обществе заставляет безродных дворняжек в человеческом обличье задуматся о своём месте в этом мире. Шарик — озверевший пёс, кусающий своего творца за руку. Но осознать себя псом в людском обличии его заставил именно Преображенский. И в итоге интеллигент-Преображенский хочет, чтобы мужик-Шариков остался именно псом — бестолковым, но милым и угодливо лижущим кормящую его руку. А вот процесс превращения в человека всегда болезненен и не обходится без эксцессов и разорванных в клочья сов. Потому что быть псом и знать, что ты и впредь будешь псом — просто.
А вот быть человеком очень, очень больно.
Главным действующим лицом повести является интеллигенция, в лице профессора Филиппа Филипповича Преображенского. Этот выбор не случаен — именно русская интеллигенция  была идеологом всех русских революций — восстания декабристов, революции 1905-го года, Февраля и Октября 1917-го. 
Интеллигенция не могла не стать главным действующим лицом повести — она была идеологом всех русских революций — восстания декабристов, революции 1905-го года, Февраля и Октября 1917-го. Интеллигенция всегда пыталась воспользоватся плодами революций (не только в России); она же первой и открещивалась от своего детища. В это смысле профессор Преображенский очень показателен, как лик русской интеллигенции. Он первым хотел перемен; в тексте повести он плохо отзывался о старой знати — он ему так же чужда и противна, как пришедшая на штыках масса пролетариата. И те, и другие лезут в его дела, ходят по «его» коврам в калошах и требуют себе прописки и комнат в «его» мирке. Преображенский-интеллигент был интеллектуальным «авторитетом» за спиной у революции; он очень неплохо живёт при новой власти — дружит с влиятельным партийным руководителем, имеет богатую клиентуру, проводит подпольные аборты, может выезжать за рубеж на симпозиумы и семинары. Но при этом Преображенский-интеллигент постоянно ноет и шельмит новую власть — нынешнюю власть. В повести недвусмысленно говорится, что Преображенский-интеллигент хочет, чтобы мужик-Шариков мёл трамвайные пути и обслуживал его, Преображенского; при этом ему не важно, будет ли приставлен к мужику царский городовой или советский милиционер. Интеллигенция из конструктивной, моральной и авторитетной силы, помогающей легитимизировать и оформить претензии новой власти на господство неизбежно превращается в паразита, подтачивающего власть изнутри и ждущую нового «носителя» — чтобы цикл мог повторится.
Как я уже написал, важность проблематики романа — это ответственность человека, пытающегося уподобится Творцу (будь то либо буквальное создание жизни, либо создание государства, нового класса, «нового человека» и т.п.). Хотя автор не согласен как с Преображенским, так и со Швондером, невозможно не ответить, что modus operandi Швондера предпочтителен — это хотя бы признание ответственности, готовность нести крест (в данном контексте, этим крестом является разрушенная страна, только что пережившая мировую войну, две революции и гражданскую войну). Отказатся от творения, создать его и пустить всё на самотёк — к сожалению, эта модель зачастую характерна для современных «цветных революций», которые приводят к краху государственности вообще, и к низведению стремящихся выжить людей до уровня Шариковых. А Шариков предпочитает читать переписку с Каутским и отлавливать бродячих кошек!
У Преображенского есть много общего не только со Швондером, но и с Шариковым (хотя сам Филлип Филлипович в этом никогда бы не признался). Оба ненавидят и презирают другой класс (Преображенский — пролетариев, Швондер — интеллигенцию); оба предьявляют права на свой маленький, устоявшийся мирок (кваритира профессора и «Калабухов»; оба борются с разрухой (один — подерживая стерильный, закрытый от «Шариковых» и людей в калошах мирок, второй — устравая репетиции хора, летучки, собрания, уплотняя квартиры). Наконец, их роднит поверхностность, узость взглядов: интеллектуал Преображенский не способен понять, что в мире кроме его персоны есть и другие люди, «какое ему дело до немецких оборванцев и крестьян в Испании?», а Швондер не способен признать, что есть люди, для которых его идеалы построения коммунистического будущего окажутся чуждыми и дикими.
Шариков угрожает профессору иском за проведение нелегальной операции по трансфигурации его, Шарикова, в человеческое существо (отметим, что Преображенский ранее проводил подпольные аборты и операции, сомнительные и рискованные с точки зрения медицинской этики — например, вшил яичники обезьяны одной из своих пациенток), пытался донести на Преображенского, сочинив смехотворную клевету, что тот «пытался отравить его через дырку в стене», претендовал на часть жилплощади Преображенского.
Роль Швондера в судьбе Шарикова трагична, хоть сам Швондер и не вызывает к себе особой симпатии. Он сам не видит (не способен увидеть), что он — не тот ориентир и учитель, что нужен Шарикову. Но другого ориентира-то у Шарикова нет! Швондер делает в разы больше, чем профессор Преображенский, чтобы сделать Шарикова человеком — но он не понимает, сколь бережная и кропотливая работа для этого потребуется. Из-за этого, резкие, животные черты в характере Шарикова, его несносность лишь проявляются яснее. Ироничнее всего то, что для Шарикова врачом человеческой души (пусть и некомпетентным) оказывается именно Швондер — он борется за Шарикова-Человека, в то время, как Преображенский видит в Человеке-Шарикове лишь глупого пса.
«Собачье сердце» предупреждает читателя о том, с какой острожностью нужно начинать социальные преобразования, пусть и продиктованные благими намерениями. Так же книга предупреждает, что если довести человека до скотского состояния, то даже внезапные перемены к лучшему не сделают из животного человека, а лишь сделают испуганного зверя опаснее. Но и оставлять замордованного тяжёлым трудом и бытом человека цепным псом — тоже не выход.
Профессор Преображенский говорит о недопустимости террора по отношению к живому существу, но сам применяет его, запугивая Шарикова и манипулируя им — существом с сознанием ребёнка.
Преображенский приходит к ужасной мысли, что «…весь ужас в том, что у него уже не собачье, а именно человеческое сердце. И самое паршивое из всех, которые существуют в природе». Шариков был таким, каким он был, не потому что был собакой; быть животным как раз легче. Без воспитания и такта, используя лишь запугивание и отказывая человеку в ласке — и человек будет хуже зверя. Человеком не рождаются, а становятся. Но у человека есть и способность изменится и преодолеть свою природу — но, к сожалению, Филлип Филлипович оказался неспособен это увидеть. Он видит лишь «самое паршивое сердце, какое есть в природе». Преображенский не понимает, отказывается понимать, что он сам ничем не лучше Шарикова, он ровно такой же зверь, но прикрытый шкурой воспитания и некого лоска. Преображенский в своих опытах легко преступает клятву Гиппократа, регулярно нарушает закон (пусть неидеальный и непонятный ему — полный запрет абортов), но это закон; покрывает педофила, обрюхатившего 14-тилетнюю девочку. Он, нимало не смущаясь, подговаривает Борменталя на убийство Шарикова, а когда ему это не удаётся, обращает своё творение обратно в собаку. В груди Шарикова и Преображенского бьются одинаковые сердца и они, в сущности, ничем не отличаются.
Фильм Бортко, несомненно, антисоветский. В фильме «Собачьем Сердце» показана перспектива революции только глазами «ума нации» — интеллигента Преображенского, а книга гораздо сложнее.
Булгаков НЕ согласен со Швондерами и Шариковыми,
Но он указывает на то, что неприглядные стороны революции являются порождением буржуазии, которая была инициатором и идеологом Февральской буржуазной революции.
Преображенский — российский либерал.
Ему было плохо при царе.
Ему плохо при большевиках.
Ему наплевать на свое творение — революцию,
И он хочет убить ее,
Т.к. не знает, как превратить мерзавца с собачьим сердцем
В Человека
Т.е. главный посыл книги «Собачье Сердце»- интеллигенту нужна послушная дворняжка, которая будет преданно на тебя глядеть, даст себя препарировать и кромсать. Сам же интеллигент будет наговариватьь на любую власть, и в ужасах революции виноват, как правило, он сам.
Предыдущая статья В библиотеке начался переход к электронному каталогу.
Следующая статья Rússneska bókasafnið
Автор многих статей на этом сайте. Член правления НКО "Русский Культурный Центр в Исландии". Студент факультета истории и социальных наук Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. Выступал с лекциями по истории России в Обществе исландско-российских культурных связей "MÍR", участвовал в организации различных мероприятий для живущих в Исландии русскоговорящих соотечественников. С 2015 года Кузьмин А.А. является со-координатором акции "Бессмертный Полк" в Исландии. Участвовал как переводчик и консультант в работе над книгой исландского историка Йокутля Гислассона, посвященного судьбе единственной проживающей в Исландии женщины-ветерана Великой Отечественной М.А.Митрофановой. Книга напечатана на исландском в 2017 г.